Наталия Ростова,
при поддержке фонда «Среда» и Института Кеннана

Расцвет российских СМИ

Эпоха Ельцина, 1992-1999

Владимир Гусинский приобретает пакет «Эха Москвы»

По данным генерального директора станции Юрия Федутинова, в этот день состоялось собрание акционеров и на основе его решения было внесено изменение в реестр акционеров.

Товарищество с ограниченной ответственностью «Группа МОСТ» получило 63% доли в акционерном капитале (1602 акции), сообщил Федутинов YeltsinMedia.

Кадр из фильма Маши Слоним «Тяжкое бремя свободы».

Годы спустя в интервью автору этих строк первый главный редактор «Эха» Сергей Корзун так вспоминал об этом эпизоде:1

– Вы же застали как главный редактор Гусинского как акционера.

– Конечно. Фактически мой голос и решил судьбу сделки с Гусинским. Мы получили лицензию на частоту УКВ, не могли ее освоить – требовались вложения, порядка $1 млн. Это год 1993 – 1994-й. И у нас был выбор – американские связисты из Чикаго и группа «Мост».

Сначала двигались в сторону Чикаго, но они все никак понять не могли, почему в их Чикаго, на самой высокой башне в мире, расценки на установку, аренду передатчика ниже, чем на Останкинской, которая не самая высокая… Не понимали еще, почему нельзя договор заключить на пять лет, даже в американской твердой валюте, а надо перезаключать каждый квартал. И объяснить, что все частные станции в России в то время кормили государственные (те не платили, а мы – да), что именно поэтому каждый квартал было повышение расценок, им было никак нельзя.

Американцы сами по себе отпали… А когда у нас было колебание, связисты были за связистов, а коллектив, скорее, за Гусинского, мой голос помог решению. Правда, еще девять месяцев переговаривались.

– С Гусинским вы вели переговоры?

– На самом деле нами больше занимался Сергей Зверев, заместитель Гусинского. (Интервью Сергея Зверева проекту YeltsinMedia читать по этой ссылке.)  А мы оставляли Венедиктова и Гусинского беседовать о политике – оба очень любили это, нежно, пламенно.

– Друг друга тоже, наверное?

– Да-а! Они оставались и обсуждали политику. А нам со Зверевым было это немножечко пофиг, надо было радиостанцию делать.

– Когда вы почувствовали приход Гусинского на себе?

– Документы были подписаны и Андрей Черкизов сделал комментарий, абсолютно разгромный, про кгбшника Филиппа Бобкова, зама Гусинского по безопасности.

– Специально? Чтобы показать независимость?

– Не знаю уж, специально или не специально. Но на следующий день после комментария пришел Зверев: «И что это было?!» Так началось наше сотрудничество с группой «Мост».

Председателем совета директоров тогда, кстати, был Гарри Каспаров, он вложил в «Эхо» ещё в 1993-м какие-то деньги. Гусинскому мы продали 49% акций, 51% был у предыдущих учредителей, включая Каспарова. Именно поэтому, когда Каспаров разошёлся с Гусинским и уступил ему свои акции, у Гусинского образовался контрольный пакет.

И началась потом вся эта история – тот же самый контрольный пакет пошел «Газпрому» в уплату долгов…

С точки зрения идеологии, на самом деле, при Гусинском не изменилось ничего. По-моему, он «Эхо» даже не слушал – всецело был занят НТВ. Так что, может, и хотел проконтролировать, но не мог. Да и вообще, в этом отношении он не был жестким.
А вот с точки зрения бизнеса изменения, конечно, произошли. Уставной капитал был небольшой и нам давалась кредитная линия на несколько лет. Мы могли и передатчик поставить, и редакцию развить. Все свои обязательства «Мост» выполнил абсолютно, и, по-моему, тело кредита уже в конце 90-х «Эхо» выплатило. На текущую самоокупаемость, а потом и на прибыль вышли быстро…

Так что к Гусинскому у меня никаких претензий. С деньгами все было организовано четко.

Есть только философская претензия, пожалуй. Как он мог включить в единый пакет «Моста» «Эхо», которое само создавалось, в отличие от остальных его активов? Наверное, мы смогли бы как-то выкупиться, если бы этот пакет, включая «Эхо», не отошел государству, а вот из лап «Газпрома» уже не так-то просто… <…> Хотя, с другой стороны, если бы в лапах не были, неизвестно еще, терпели бы «Эхо» или нет, – так хоть видимость управления со стороны государства есть. Но это философский разговор.

– Вы, значит, уходили не от Гусинского?

– Нет, абсолютно! Наоборот, мы плодотворно поработали. В конце 94-го кредитная линия была открыта. «Эхо» к тому моменту переехало в здание, которое принадлежало мэрии, договорились как-то с Лужковым на очень выгодных условиях аренды. Да и у Гусинского были хорошие отношения с Лужковым, что уж тут скрывать.

И поработал я с большим удовольствием – набрал новых сотрудников, отстроил и распределил помещения. И честно в начале 95-го сказал, что через год уйду с поста главного редактора. (Читать интервью полностью.)

Сергей Корзун и Алексей Венедиктов во время гражданской панихиды по политическому обозревателю «Эха Москвы» Андрею Черкизову. Фото ИТАР-ТАСС/ Виталий Белоусов

«В 1992 году «Эхо Москвы» стало акционерным обществом с разными акционерами, много акций принадлежало Гарри Каспарову, — говорил в свою очередь один из сооснователей ‘Эха’, заместитель главного редактора Сергей Бунтман в интервью РИА. — Нам нужно было очень серьезно развиваться, потому что к 1994 году мы подошли к тупику – мы уже не понимали, где и как мы существуем. Мы работали на дряхлом оборудовании, у нас очень долго был военный ветхозаветный ламповый пульт. <…> Мы уже не знали, как платить зарплату. Надо было упорядочивать рекламу. И мы искали инвестора. И нашли [Владимира] Гусинского, потому что тогда уже существовала газета ‘Сегодня’ и начиналось НТВ. Мы присматривались, и вроде там все ребята говорили, что все нормально, что он, если и лезет, но только с великими рационализаторскими предложениями. Гусинский всегда все улучшал и был обуреваем потрясающими грандиозными идеями. В газету он не лез, с телевидением все было немножко по-другому, особенно когда начались олигархические войны. Мы избежали этого, потому что радио всегда находилось на периферии сознания «Медиа-Моста». Мы еще написали гигантский талмуд – устав редакции, где поставили столько заграждений для произвола любого инвестора, что нам и сейчас это великолепно помогает. Мы придумали чрезвычайно сложную систему изменения устава, чрезвычайно сложную систему избрания главного редактора. Мы сидели с юристами и продумывали всевозможные ситуации и прописывали их. Это уникальный документ».2

А Алексей Венедиктов, который является главным редактором станции уже двадцать лет,  в интервью для проекта YeltsinMedia так вспоминал об этом: «Гусинский в 1994 году купил контрольный пакет «Эха» у Гарри Каспарова. Я тогда даже начальником информационной службы не был, был просто школьным учителем, работающим в свободное время корреспондентом, берущим интервью. Конечно, я входил в состав неформальной дружеской группы, где были Корзун, [заместитель главного редактора Сергей] Бунтман и Федутинов, но решений точно не принимал и кто такой Гусинский, не знал. Как я сейчас помню, тогда было две группы инвесторов: чикагские банкиры Вайнеры и Гусинский. Ребята считали, что я самый хитрый, ну, во всяком случае, — самый ушлый, и стали меня спрашивать, как мы должны обезопасить себя от нового инвестора. Задача была в том, чтобы, как говорил Корзун, сохранить редакционную политику от толстых. И мы придумали историю в уставе – с избранием главного редактора и с изменением устава только двумя третями, и Корзун с Федутиновым пошли продаваться. Они продались, и для нас ничего не изменилось». (Полностью интервью будет опубликовано в ближайших выпусках YeltsinMedia.)

  1. Ростова, Наталия. «’Изменили ли мы сознание слушателей? Не думаю’. Главный редактор «Эха Москвы» (май 1990–февраль 1996) Сергей Корзун». Slon.ru/ Republic.ru, 8 сентября 2009. https://republic.ru/posts/12630
  2. Кронгауз, Екатерина. «Бунтман: «Эхо Москвы» ругают с самого начала». РИА Новости, 5 ноября 2013. https://ria.ru/20131105/974288667.html
Ранее:
В "Комсомольской правде" - новый главный редактор
Далее:
В свет выходит журнал "Деньги"

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: