Наталия Ростова,
при поддержке фонда «Среда» и Института Кеннана

Расцвет российских СМИ

Эпоха Ельцина, 1992-1999

Владимир Гусинский дает интервью «Эху Москвы»

Это первое публичное появление олигарха после проигрыша в аукционе по «Связьинвесту».

Глава холдинга «Медиа-МОСТ» Владимир Гусинский в эфире «Эха Москвы» в 1997 году. Фото Александра Яковлева /ИТАР-ТАСС/

Глава «Медиа-Моста» рассказал в эфире, что накануне аукциона он, Борис Березовский и Владимир Потанин навещали Анатолия Чубайса, который во Франции проводил свой отпуск. Они пытались узнать о правилах проведения конкурса.

Гусинский рассказывает о своем видении честных правил. «Честные правила игры заключены в том, чтобы продавец и покупатель не могли и не должны были вступать в сговор, – говорит он. – Это существенный и самый принципиальный вопрос. На западе есть понятие инсайд. Инсайд не может быть между двумя, тремя или десятью покупателями. Потому что задача покупателя – купить дешевле, задача продавца – продать дороже. Инсайд может быть только между продавцом и покупателем. Это как бы ключевой вопрос. Самое главное и это принципиальная позиция – не допустить инсайда. Второй момент, с моей точки зрения, так же существенен, – государство, которое продает свое имущество, занимаясь приватизацией, признавая, что это носит иногда, и в прошлом это носило некий политический характер. То есть необходимо было создать слой собственников. Была ваучерная приватизация. Хорошая она, плохая, это вопрос как бы прошлого. Кто-то будет оценивать эту приватизацию. Потом появились залоговые аукционы. С моей точки зрения, залоговые аукционы не являются реальными аукционами. Это было формой перераспределения государственного имущества, которую осуществляло правительство в открытую. Все остальное – это как бы неправда и шелуха, которая это отражает. С моей точки зрения, это неправильно, если мы говорим о честных правилах. Государство не должно перераспределять, кому это дать и не дать. Или если они это уже собираются делать, т.е. вводить некий странный, открытый, публичный, недекларируемый механизм, тогда надо определить по каким правилам будет происходить перераспределение. Это как бы вторая позиция, о которой следует говорить. В-третьих, мне не нравится, я считаю неправильным, когда некоторые лидеры государства, правительства прежде всего, придя на новую работу, и которые, по сути, должны заниматься экономикой, прежде всего экономикой, должны думать не только о том, как заплатить пенсии и зарплаты, а о том, как платить через 4-6 месяцев, когда кончится продажа. Они, на самом деле, пытаются заниматься глобальной политикой. Наверно, нужно и должно думать о выборах 2000 года. Но нельзя ставить эти выборы во главу угла. Это было бы принципиально неправильно. Мне кажется, что с какого-то момента это существенно моя, открытая позиция. Некоторые лидеры правительства начали думать о выборах, а не об экономике».1

Он обращает внимание слушателей на то, что «на наших глазах начинает возникать прямая олигархия». «На сегодняшний день все отчетливей проступают черты взаимоотношений одного из моих коллег в прошлом и власти, – говорит он, не называя Владимира Потанина лично, но, очевидно, имея его в виду. – Открыто, совместно достигающих определенных политико-экономических целей. Вот это я хотел бы подчеркнуть. И в этой связи я бы не говорил о неком смешном мифе под названием ‘семибанкирщина’, олигархия. Рынок крупных игроков не олигархический рынок, потому что власть одна, а игроков много. Но когда один игрок становится в преимущественное положение и перед ним и властью встают политические цели…».

«По Гусинскому, получается, что когда путь к власти Ельцину прокладывает семерка банкиров – это не олигархия, а залог демократии, олигархия же появляется только тогда, когда один из банкиров опережает остальных в своей близости к правительству, – иронизирует той осенью экономический обозреватель Николай Вардуль. – Дело, впрочем, не в словах. Если выбор сузить до ‘семибанкирщины’ или ‘однобанкирщины’, то действительно ‘семибанкирщина’ предпочтительнее, по крайней мере остается надежда на конкуренцию».2

Гусинский исключает ведение войны силами своих журналистских коллективов. «Это сильное оружие, большим тиражом распространяемое, – говорит он. – Если буду перед ними ставить некие задачи, то я думаю, что значительное количество журналистов просто уйдет. Журналисты как кошки, которые хотят гулять сами по себе. Когда мы их ограничиваем, они начинают худеть и тосковать. <…> СМИ не должны ставить перед собой цели снять правительство, назначить правительство… Если такие цели будут поставлены, СМИ становятся средствами агитации и пропаганды – а это смерть для всех СМИ, я в этом убежден. Давайте скажем по-другому. Если те или иные факты, которые становятся достоянием гласности, то есть формируют некое общественное мнение, касается тех или иных членов правительства или деятельности правительства в целом, является негативной, то есть два способа – никто нового ничего не придумал, если мы хотим быть цивилизованной страной. Способ первый – добровольный уход в отставку, даже с получением благодарности президента России, с соблюдением всех форм приличия. Есть и другой способ – долго рассказывать, что это не так. А если же власть не будет реагировать на формируемое общественное мнение, как правило это ведет к кризису власти. А в той политической и сложной социальной ситуации, в которой находится сегодня наша страна, я думаю, что это совсем плохо».

Подробнее об информационной войне вокруг «Связьинвеста» — в лонгриде нынешнего выпуска YeltsinMedia.

  1. Венедиктов, Алексей; Бунтман, Сергей. Интервью Владимира Гусинского. «Эхо Москвы», эфир 14 августа 1997. https://echo.msk.ru/programs/beseda/12434/
  2. Вардуль, Николай. «Кремлевские посиделки». «Коммерсант-Деньги», 24 сентября 1997.
Ранее:
Замглавы администрации президента становится Михаил Комиссар
Далее:
Проходит пресс-конференция с возвращенными из плена журналистами НТВ

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: